К пониманию языка как деятельности приходит и Л. Витгенштейн, размышляющий о месте языка в познании мира человеком. Задача философа – разобраться в лабиринтах языка и проложить путь к познанию мира. Первый путь такого решения представлен в «Логико-философском трактате»: философ должен обратиться к выявлению устойчивых логических структур языков, определяющих ядро грамматики языка, синтаксических структур, ядро лексикона. Как видим, такая концепция является философским обоснованием структурализма, направляя на выявление стоящих за эмпирической реальностью строго организованных идеальных структур, лежащих в основе порождения реальных конкретных текстов. Однако в дальнейшем Л. Витгенштейн приходит к выводу о том, что такая модель слишком упрощает исследуемую реальность. Неудовлетворенность результатом познания на пути разложения языка-продукта на составляющие его компоненты и их структурные связи приводит философа к осознанию деятельностного аспекта в бытии языка. Взгляд на язык как деятельность координирует с пониманием философии как живого действия, творчества. Суть философии – в совокупности приемов, навыков уяснения, которые являются особой формой жизни. Язык также интерпретируется в бесконечном варьировании своих действенных воплощений, предстает вплетенным в многообразные формы жизни людей, реализуя себя в речевых актах и утрачивая свою суть в статике, покое.

Философия проясняет действие механизмов языка, его ролей, смысловых функций в разных ситуациях жизни, проявления которых обозначены Л. Витгенштейном термином «языковые игры»: «Языковой игрой» я буду называть также единое целое: язык и действия, с которыми он переплетен» (Витгенштейн Л. Философские исследования. С. 83).

Таким образом, даже беглый, фрагментарный анализ лингвистического, филологического и философского контекста формирования нового подхода к анализу языка обнаруживает согласованность внутренних и внешних импульсов формирования дискурс-анализа.