2.2.4. Международные подходы. Проблема взаимного восприятия и «баланса сил» в британской историографии

 

Фокус на внешней политике и внимание к холодной войне в контексте эволюции системы международных отношений, также характерен для некоторых британских ученых.

П. Кальвокоресси рассматривает международные отношения в их дипломатическом и внешнеполитическом проявлении. В вопросе о происхождении холодной войны он в первую очередь фокусирует свое внимание на взаимном восприятии сторон. Именно представления о непримиримости и враждебности намерений друг друга явились, по Кальвокоресси, истоками холодной войны. Движущие силы и причины холодной войны, или как говорит автор ее «внутренняя подоплека», заключались в мифах относительно намерений и угроз друг для друга: «каждая сторона вооружалась, чтобы выиграть войну, которую как они считали, начнет другая, но для ведения которой у каждой из них не было решимости»[1]. Предвзятость сторон была обусловлена также и личностными особенностями Сталина и Трумэна, а новизна атомного фактора существенно обостряла и ускоряла динамику перехода к конфронтации. Можно сравнить взгляды П. Кальвокоресси с «дипломатическим» подходом В. О. Печатнова, с той разницей, что британский ученый рассматривает более широкий исторический промежуток времени, при меньшей детализации проблемы.

Эрозию «баланса сил» в международных отношениях периода Второй мировой войны и возникновение новой системы противовесов при генезисе холодной войны рассматривает американист Р. Крокатт. Примерно с рубежа 2000-х гг. Крокатт преимущественно занимается проблемами современного миропорядка и ролью США в нем. Основные его работы, посвященные холодной войне и ее движущим силам, были изданы в 1990-е. Крокатт принадлежит к плеяде ученых, начавших исследовать холодную войну задолго до ее окончания. Но при этом его концепция развивалась в ином направлении, нежели разобранные выше взгляды.

Р. Крокатт датирует начало холодной войны не так как большинство историков. Если Р. Саулл начинает с изучения общества и подходит к международным отношениям изнутри каждой из стран, то Крокатт, наоборот, смотрит на международные отношения извне. Любую систему международных отношений, пишет Крокатт, можно охарактеризовать двумя понятиями – анархия или полярность (мультиполярность или биполярность). Вторая мировая война «уничтожила мультиполярный баланс сил» и таким образом, формирование биполярной системы началось в 1941 г. в связи с началом демонтажа старой системы международных отношений[2].

Автор утверждает, что Вторая мировая война, «расчистила геополитическую сцену для холодной войны»[3]. Основными движущими силами холодной войны Крокатт считает «диспропорционально» большие экономические политические и военные силы, которыми обладали супердержавы (по отношению к остальному миру). Однако динамика и формы противоборства, особенно в наиболее острые его периоды, определялись не «балансом сил», а их дисбалансом между США и СССР. США превосходили СССР в экономической мощи, что заставляло Советский Союз наверстывать упущенное, противопоставляя Соединенным Штатам военную мощь. При этом важно учитывать, указывает автор, что СССР находился в экономической изоляции, и до тех пор, пока он мог показывать рост в рамках данной автаркии, он мог консолидировать Восточный блок и вести экспансию на Запад. Однако такое положение было временным[4].

При этом историческое протекание процесса биполяризации, по Крокатту, было обусловлено традициями и культурой международных отношений и внешнеполитического мышления в каждой из стран. С этой точки зрения корни холодной войны уходят вглубь веков. США и СССР имеют много общих политических и исторических черт – большие территории, экспансия к Тихому океану, европейские корни обеих стран, притом, что и та и другая является мостом между Востоком и Западом и т. д.

Согласно Крокатту, для Америки существенным моментом, определившим ее внешнеполитическую практику, было преодоление «изоляционизма». В то же самое время рост американского могущества не сопровождался какой-либо идеологией(!). Крокатт цитирует А. М. Шлезингера, говоря, что у Америки счастливая судьба не быть идеологизированным обществом (были идеалы, но не идеология)[5]. Для России большое значение, по мнению ученого, имел тот факт, что она очень часто подвергалась вторжениям извне – начиная с монголо-татарского ига и заканчивая агрессией фашистской Германии. Это и предопределило приоритет «защиты родины», пишет Р. Крокатт. Другая тенденция заключалась в интернационализме марксизма как идейной основы советского государства[6].

Таким образом, Р. Крокатт выявляет общие и различные черты роста и исторического развития США и России (СССР), а также становление новой системы международного «баланса сил». В них он и видит причины и движущие силы последовавшей конфронтации.

В конкретно-историческом контексте данные движущие силы проявили себя в противоречиях в интересах союзников, которые существовали с первых дней альянса, несмотря на то, что во время Второй мировой войны они были скрыты общей целью уничтожения фашизма. Первым среди таких противоречий, согласно Крокатту, был интерес Сталина к Восточной Европе, который выразился в советско-германском пакте 1939 г. Это противоречие вело за собой второе – задержку в открытии Второго фронта союзниками, которые не хотели помочь Сталину в распространении его влияния на Восточную Европу и Балканы[7]. Окончание Второй мировой войны привело к дезинтеграции антифашистской коалиции и вступлению конфронтации в более активную фазу.

Таким образом, рассматривая национальные интересы в качестве основы конфронтации, Р. Крокатт применяет в своем анализе теорию «политического реализма», хотя и не в аутентичной трактовке, а с применением сравнительно-исторического метода.

Холодная война в концепции Крокатта рассматривается как результат эволюции системы международных отношений, в которой присутствовали два мощнейших полюса, но мощь и влияние этих полюсов были явно ассиметричны. Несмотря на общность некоторых аспектов данного подхода с подходами, например, Дж. Л. Гэддиса и О. А. Вестада (сравнение исторического пути развития США и СССР), подход автора отличает большее внимание к международным отношениям в период Второй мировой войны. Концепция баланса и дисбаланса сил, как основной причины становления биполярности представляет собой синтез теорий международных отношений с историческими исследованиями.

 Надо отметить, что общим местом во всех этих концепциях является противопоставление Востока и Запада, начавшееся задолго до холодной войны. Причем с точки зрения британцев, это непросто некая политическая борьба, (например, среди европейских стран за колониальный раздел мира), а устойчивая закономерность существования всей международной системы отношений, имеющая глобальное значение.

Таким образом, в британской историографии холодной войны наиболее распространенными являются три подхода к причинам и движущим силам конфронтации: «идеологический», «социальный» и «международный». Среди них доминирует подход Вестада («идеологический»), в то время как модель Крокатта (баланс и дисбаланс сил), хотя и сохраняет актуальность, но постепенно уступает место другим исследовательским практикам. Концепция Саулла демонстрирует пример альтернативного взгляда на историю холодной войны в британской историографии. С учетом позиций авторов, изучающих более узкие вопросы холодной войны, таких как М. Кокс и М. Калдор, мы получаем достаточно внятную картину взглядов на истоки холодной войны в Великобритании.

Наиболее аутентичным подходом, является социологический взгляд Р. Саулла. Заметна также тенденция к рассмотрению генезиса холодной войны с точки теорий международных отношений (Р. Саулл, Р. Крокатт) и их использованию при анализе исторического материала.

При этом важной особенностью работы британских историков является более умеренное отношение к Сталину и сталинизму, чем, например, в России и США, точнее, практически полное отсутствие ортодоксальных суждений по поводу истоков и движущих сил холодной войны.

Выше уже отмечалось, что взгляды британских ученых подверглись влиянию исследователей из Америки, и в то же время заметен обратный процесс (Дж. Л. Гэддис, М. П. Леффлер). Также британские и американские центры по изучению холодной войны поддерживают тесные связи с европейскими исследователями. Этим можно объяснить наличие схожего «идеологического подхода» в Европе, а также практики по применению теорий международных отношений в исследованиях по истории холодной войны.